Красота нравится всем

“И сама добродетель прекраснее в прекрасном теле”, – умилялся Вергилий. “Личная красота является лучшим поручительством, чем любое рекомендательное письмо”, – утверждал Аристотель.

Просто удивительно, как красота действует на нас. Мы искренне считаем, что красивые люди счастливей, удачливей, интеллигентней, умней, добрей, чем остальные. Собранные вместе, наши представления создают стереотип физической привлекательности: что красиво – то хорошо.

На самом деле, красивые люди обладают только большей раскрепощенностью и гибкостью в общении. Причина – в своего рода “запрограммированности” на успех. Привлекательных людей больше любят, им отдают предпочтение, их холят и лелеют, они всегда “ко двору”. Даже психологи признают, что красивая внешность – очень ценное качество, особенно для женщин. Но при этом подчеркивают, что решающим является не то, как мы выглядим, а то, как мы себя ощущаем – принимаем ли мы себя, любим ли себя, в ладу ли с собой.

А что же делать тем, кто никак не может принять свою внешность и себя такими, какие есть?

Радикальное средство улучшения физической привлекательности – пластическая хирургия. Первые шаги она сделала в конце XIX века. Тогда ее объектами были оттопыренные ушные раковины, несимпатичные кончики носов и слишком большие молочные железы. В начале XX века хирурги научились приводить в божеский вид животы, висевшие “фартуком” после многочисленных родов и взялись за омоложение – освоили пластику век, подтяжку кожи лица. Во второй половине XX века начался бурный прогресс эстетической хирургии. Почти все страны, претендующие на высокий уровень жизни, пережили бум популярности пластических операций (исключение составляют, пожалуй, только Англия и Швейцария). Поданным американского Общества эстетической и пластической хирургии, ежегодно в Америке проводится примерно 5 миллионов процедур, направленных на улучшение внешности, за которые американцы платят более 5 млрд. долларов. 50 процентов всех операций, которые делают в Америке, -липосакция, удаление жира, это 600-800 тысяч человек. Вторая по степени востребованности операция в США – увеличение груди путем вживления имплантов. Третья – замена старых имплантов на новые, более усовершенствованные. На четвертом месте – разнообразные пилин-ги, далее следуют: блефаропластика (удаление лишней кожи на веках), ринопластика (изменение формы носа). Face-lifting, или круговую подтяжку, делают 170 тысяч. В Европе пластических операций делают (в процентном соотношении на душу населения) примерно в два раза меньше, чем в Америке, и строгую статистику не ведут. Но Германия (одна!) закупает грудных протезов столько, сколько Россия, Польша и Болгария вместе взятые. По части внимания к этой части тела с Германией вполне сопоставима Бразилия. Пылкие бразильянки имплан-ты помещают не только в грудь, но и в ягодицы, чтобы сзади все было так же рельефно, как и спереди. И хотя для ягодиц уже изобрели специальные имплан-ты, на которых, по слухам, сидеть удобнее, все равно бразильские хирурги с удовольствием используют проверенные “грудки”. Более того, многие иностранки приезжают в Рио-де-Жанейро специально за качественно новой грудью и волнующей попой.

А что же мы? Какие пластические операции чаше всего делают у нас?

С этим вопросом мы обратились к Игорю Леонидовичу Середенко, пластическому хирургу, директору донецкого центра “Хирургия Красоты”.

- Как и в Германии, у нас первое место занимают операции на молочных железах. С такими проблемами обращаются и женщины, у которых после родов и кормления ребенка деформировалась грудь, и совсем юные девушки. Зачастую девушки с маленькой грудью избегают сверстников, да и первые сексуальные опыты у них обычно проходят с отрицательным знаком. Они все больше замыкаются в себе, выпадают из нормального общения, в результате проблема перерастает в социальную. У подростков на первом месте – ушные раковины. Ринопластика (пластика носа) позволяет не только изменить его форму, но и устранить искривление перегородки, а значит, не будет храпа, насморка, человек вновь начинает ощущать запахи. Для некоторых специальностей, с особо строгой медкомиссией, это единственный шанс ее пройти. Есть еще один вид операций, о котором мы мало говорим, и совершенно напрасно. Это новообразования кожи: невусы, родинки. С незапамятных времен к ним сложилось неправильное отношение – трогать нельзя. А родинки трамвируются, начинают расти и изменяться. И очень часто к нам приходят поздно, когда это уже не косметическая, а онкологическая проблема. Малюсенькая операция, сделанная вовремя, могла бы спасти от больших неприятностей. Аварии, ожоги оставляют швы, рубцы, шрамы. Неумелое, неграмотное вмешательство, попытки убрать шрам приводят к тому, что из маленького, в 1,5 см шва вырастает огромный ке-лоидный рубец в 5-6 см, который уже ни в коем случае трогать нельзя, пока не остановятся все процессы его развития. И, конечно же, операции по омоложению – все виды подтяжек, которые достаточно широко освещаются в прессе.

- Как становятся вашими пациентами?

- Кто-то приходит к этому решению быстро, кто-то годами. Кого-то подталкивает опыт ближайших подруг, кого-то -окружение. Женщины с возрастными подтяжками лица и шеи приходят, когда уже перепробуют все – кремы, массажи, уходы, – а лицо все равно с возрастом деформируется, провисают щеки, становится дряблым подбородок. Желание нравиться, хорошо выглядеть заставляет женщин идти на операцию, несмотря на довольно длительный и тяжелый послеоперационный период. Через месяц все в полном порядке, поэтому на повторных операциях работать с пациентками уже намного проще: у человеческой памяти есть свойство – оставлять только хорошее. Синяки, отеки, не косметические, а просто “космические” -все забывают, помнят только результат.

- От чего зависит успех операции?

- Мы не волшебники, поэтому нужно четко видеть границы возможного и допустимого. Недобросовестный врач пообещает больше, чем может сделать. И здесь вносит свою лепту компьютерное моделирование: на компьютере можно нарисовать все что угодно, даже то, чего сделать нельзя. Ведь есть планка, которую перепрыгнуть нельзя – анатомические ограничения. Есть еще такая вещь, как почерк хирурга. Одну и ту же операцию можно выполнить по-разному. Я был на стажировке в Москве, в Институте косметологии. Огромная клиника, 11 хирургов, естественно, люди ходят на перевязки после операции не по графику, а когда им удобно. Дежурные сестры в перевязочной абсолютно безошибочно называли оперирующего хирурга. Поэтому каждый пациент должен выбрать своего хирурга. Ищите врача, который вам подойдет. Нужно слушать себя, включать свою интуицию. Мы забываем об этом чувстве, а оно есть. Очень важны взаимоотношения хирурга и пациента, ведь пластическая операция – это длинная, трудная, тернистая дорога, по которой хирург и пациент идут вместе, рука об руку. Пластическая хирургия не меняет характер человека, его образ жизни – меняется лишь внешность. Все остальное меняете вы сами. Для многих людей пластическая операция является толчком к самосовершенствованию. Если человек всю жизнь думал, что с таким носом, как у него, не стоит и пробовать кому-то понравиться, то после устранения дефекта у него часто возникает желание следить за своей внешностью, возрождается вера в себя. Приходиться быть психологом: я должен понять настрой пациента, насколько он готов к восприятию результата операции, насколько психологически готов к проведению операции.

- Разве приход в клинику не означает готовность к операции?

- Люди приходят, решившись что-то изменить в себе, в своей жизни, но это не значит, что они готовы к операции. Зачастую они не знают, что дает конкретная операция, что их ждет в послеоперационный период, как долго он длится. “Доктор, быстренько делаем круговую подтяжку, у меня через 10 дней деловая встреча в Австрии”, – это довольно типичный подход. Но ведь есть швы, послеоперационный отек, – расскажешь об этом, еще слегка утрируя, сгущая краски, тогда человек говорит: “Мне надо подумать”. Очень хорошо, идите, думайте, консультируйтесь в разных клиниках. Я своих пациентов на это настраиваю. Коллеги, друзья говорят мне: “Что ты делаешь? К тебе человек пришел, принес свои деньги, он хочет у тебя оперироваться, а ты его отправляешь к другим врачам. Это неделовой подход”. Здесь бизнес на последнем месте. С такими операциями нельзя торопиться, надо знать, что делать, как делать, где делать. Поэтому одна из моих задач – заставить задуматься. Зато если человек возвращается, это значит, что он мне полностью доверяет.

- Профессия пластического хирурга требует от человека многого: это и хирург, и психолог, и художник в одном лице. В каких учебных заведениях готовят таких специалистов?

- Парадокс состоит в том, что пластической хирургии в Украине как специальности не существует, ее нет в перечне профессий, которые готовят медицинские учебные заведения. В пластическую хирургию приходят самыми разными путями, это скорее призвание. Мне кажется обязательным только опыт практической работы хирургом широкого профиля – не менее 6-7 лет. Затем под наблюдением опытного хирурга можно делать первые шаги и только потом постепенно переходить к самостоятельной работе в пластической хирургии. На Западе такое образование занимает не менее 5 лет. Сам я считаю своим учителем Эдуарда Николаевича Самара, к сожалению, рано ушедшего из жизни.

- Что значит хорошая работа с точки зрения пластического хирурга?

Чем лучше работа пластического хирурга, тем меньше она заметна. Черты лица не должны меняться. Глаза не должны становиться круглыми, рот – растянутым до ушей. Никогда женщина не будет афишировать хирургическое вмешательство. Если что-то заметно непосвященным в это событие, значит, это неудача. “Как ты прекрасно выглядишь” -лучшая оценка нашей работы.

По материалам www.seredenko-center.com.ua